Сейчас, когда она была прижата к его груди, он не мог не почувствовать ее запах. Его тело отреагировало точно так же, как в первый раз, когда она сбила его с ног и повалила на землю. Возбуждение. Сильное и мгновенное.
Благодарение Богу, что сейчас темно. Он заставил себя мысленно сосредоточиться на загадке. Она пахла свежестью. Женщиной. Ни следа духов, лишь острый запах женщины. Она выглядела как потрепанная уличная девка, одежда была грязной и порванной, и все же пахло от нее свежее, чем от многих леди, которых он знавал. Слишком многие из них обильно обливаются духами вместо того, чтобы мыться. И тем не менее в такой невозможной ситуации эта бродяжка умудрялась оставаться чистой.
Глупая женщина! Какого дьявола она вообще делает среди французских дюн? Неудавшееся любовное свидание? Он сомневался. Несмотря на странную одежду, она не похожа на распутницу. Тогда что все это значит?
Судя по ее речи, она благородного происхождения. Выговор у нее чистый, безо всякого диалекта. Ник по опыту знал, что претенциозность исчезает, когда люди боятся за свою жизнь. Так что аристократический выговор для нее естественный.
Но благовоспитанные английские девушки не бродят где попало без сопровождения, и уж тем более в темноте среди французских дюн.
Он посадил ее на одеяло возле костра, отодвинув в сторону гитару, еще мгновение понаблюдал, как незнакомка трясущимися руками пытается поправить одежду, приглаживает волосы, принимая некую видимость самообладания. Беглянка была худой и какой-то неопрятной. Нос у нее облупился, кожа в прыщах и пятнах, а лицо перекошено. Распухло, заметил он, приглядевшись повнимательнее. Волосы забраны в тугой узел. Выбившиеся пряди свисали слипшимися, грязными сосульками.
Весит она немного. И смотреть особенно не на что. Ее единственной претензией на красоту были эти большие, широко распахнутые глаза, окаймленные черными ресницами. Чистые, как вода, и ясно отражающие все ее эмоции и переживания. Глаза, в которых мужчина мог бы утонуть – если б пришла ему такая фантазия. Ник не собирался тонуть ни в чьих глазах.
И еще ее рот. Он просто не мог смотреть на ее рот. Мягкий, полный и уязвимый, рот, созданный для поцелуев. Впрочем, Ник не собирался его целовать.
– С-спасибо вам. Мне очень жаль. Я не хотела... – Ее голос дрогнул и сорвался, и Ник приготовился к женской истерике.
Беглянка удивила его, сделав глубокий вдох и взяв себя в руки. Дрожащим голосом она проговорила:
– Я очень сожалею, что втянула вас в эти неприятности, но я просто не знала, что делать. Я так благодарна вам за помощь. Вы такой храбрый, так ужасно рисковали ради...
– Чепуха! – резко оборвал он ее. – Я солдат... был солдатом. Ничего не имею против драки, а те трое едва ли представляли серьезную угрозу.
Ее нижняя губа дрожала. Она закусила ее. Ник сунул руку в карман сюртука и вытащил фляжку.
– Выпейте. Это поможет успокоить нервы.
– О, но я...
– Даже бывалых солдат, случается, бьет дрожь после сражения. – Он сунул маленькую фляжку ей в руку. – Не спорь. Пей.
Она подозрительно посмотрела на него. Он закатил глаза и нетерпеливо проговорил:
– Я не хочу напоить тебя, девочка. Просто сделай, как тебе говорят, и выпей. Это поможет. Успокоит нервы и согреет.
– Я не замерзла, – пробормотала она, по фляжку все-таки взяла.
Он присел перед ней на корточки и потянулся к подолу ее юбки.
– Перестаньте! Что вы делаете? – взвизгнула она и попыталась оттолкнуть его руки.
Он поймал ее мельтешащие руки одной рукой и сурово заметил:
– Не глупи! Как, дьявол побери, я могу посмотреть на твою лодыжку, если не подниму юбку?
Она просверлила его гневным взглядом.
– П-почему вы хотите посмотреть на мою лодыжку?
– Потому что она повреждена, разумеется!
Она с сомнением взглянула на свою ногу.
– Вообще-то она действительно довольно сильно болит, – неуверенно призналась беглянка. Как-то даже удивленно.
Возможно, она была слишком напугана, чтобы обратить внимание на боль, решил Ник, отпуская ее руки. Порой такое случается. Раненые продолжают сражаться не сознавая, что ранены, до тех пор, пока бой не закончится. Он поднял фляжку, которую она уронила.
– Я же велел вам выпить. Это облегчит боль.
Фляжка была серебряная, поцарапанная и немного помятая от долгого использования. Фсйт открутила пробку и поднесла фляжку к губам. Огненная жидкость обожгла горло, и Фейт задохнулась и закашлялась.
– Ч-что это было? – выдохнула она, как только смогла отдышаться. – Я не ожидала...
– Бренди. Не совсем дамский напиток, но вам он необходим после шока, который вы пережили.
Она вытерла глаза, на которых выступили слезы.
– Вы хотели заменить один шок другим? – Ее голос был хриплым от кашля, но Ник уловил храбрую попытку пошутить.
– Вот и молодец, – мягко сказал он.
Тихо сказанные слова одобрения заставили Фейт задуматься. Было что-то в его голосе – что-то повелительное. Он сказал, что был солдатом. Офицером, наверное. Чувствовалась в нем неосознанная привычка командовать.
Теперь, когда обжигающее воздействие бренди прошло, приятное тепло стало разливаться по телу. Фейт чувствовала, как оно успокаивает ее взвинченные нервы, согревает кровь.
– Спасибо. – Возвращая ему фляжку, она увидела, что его пальцы разбиты и содраны в недавней драке. – Ваши бедные руки... – пробормотала она.
Он пожал плечами:
– Ерунда. – Потом поднес фляжку к губам и сделал глоток, нисколько не поперхнувшись. – Как вас зовут?
Фейт заколебалась.
– Я же назвал вам свое имя – Николас Блэклок, – напомнил он ей.
– Фейт Меррид... Меррит, – поправилась она. Не стоит открывать свое настоящее имя. Хватит того, что она сама опозорилась, ни к чему еще пятнать репутацию сестер.
– Очень приятно, мисс... Меррит. – Намеренная пауза показала ей, что он заметил ее поправку. – Теперь позвольте мне взглянуть на вашу лодыжку.
Фейт вздрогнула, когда большие руки скользнули под юбку и коснулись нежной кожи под коленками.
– Что?..
– Я хотел развязать ваши подвязки, чтобы снять чулки. – Его голос был таким невыразительным, что она сразу поняла: он знает, что на ней нет чулок.
Фейт понурила голову. Ни одна порядочная женщина не ходит без чулок.
– Мои чулки совсем разорвались.
– Ясно. – Он поднял ее юбки и закатал до колен. Чувствуя себя постыдно обнаженной, она попыталась опустить их ниже, но он остановил ее взглядом. Как он это делает?
Свет от костра упал ей на ноги, и рот Ника сжался в тонкую линию, когда он расшнуровал ее ботинки. Она сразу поняла, что он подумал. Ни одна леди не станет носить такую грубую обувь.
– Мои туфли были слишком тонкими. Я выменяла их на ботинки, – пробормотала она. Он не ответил и осторожно стащил с нее ботинки. Она услышала, как он втянул воздух, резко сквозь зубы.
Ник сел на корточки и сурово воззрился на нее.
– Как, черт побери, вы дошли до такого состояния? – Он говорил тихо, но она вздрогнула от гнева, который так и бурлил в нем.
Она отвела глаза.
– По глупости.
– Кто заботится о вас?
– Я сама.
Он пробормотал что-то себе под нос и стащил с себя сапоги, затем снял сюртук. Как раз когда она уже начала нервно гадать, что он снимет следующим, Ник наклонился и снова подхватил ее на руки.
– Что?.. – Она уцепилась за него.
– Я отнесу вас к морю. – Голос выдавал его злость. – От соленой воды будет жутко больно, но она промоет ваши ступни и ноги как ничто другое.
– Я знаю, что ноги грязные, но незачем так сердиться. Я не просила вас снимать с меня ботинки.
– Грязные! Отмочить ваши ноги в воде – единственный способ снять с них эти чертовы тряпки. Они приклеились к вашим ступням запекшейся кровью!
– О!
– А ваши ноги – сплошные царапины и порезы.
– Я поднимала юбки, когда бежала. Ткань все время цеплялась за колючки.
– Ну конечно! – Его голос стал чуть ли не свирепым. – Не дай Бог, если дурацкая старая юбка порвется о колючки. Гораздо разумнее порвать в клочья кожу!
