– Да?! – ехидно усмехнулся Йоштре Туйен. – Что ж, об этом я тоже догадался. А посему как мудрый и многоопытный начальник я принимаю решение, которое подсказывает мне моя великая мудрость. Выслушай же свой приговор, Аглария: Я, Великий Магистр Йоштре Туйен, Глава Белого Ордена, Член Регентского Совета Джанхарской Короны, Глава Департамента Разведки и прочая, прочая… лишаю свою внучку Агларию Верлифлену Энерли Атар Эйет Эль всех прав и обязанностей, изгоняю ее из Корпуса Волонтеров Разведки и передаю ее стоящему передо мной Начальнику Одиннадцатого Отделения Департамента Разведки Джанхара, агенту высшего класса Курту, из рук в руки, дабы он и его посох следили в дальнейшем за ее поведением и предотвращали опасные последствия оного. Приговор действителен с сего дня и в течение трех лет, после чего означенная Аглария Верлифлена Энерли Атар Эйет Эль может вернуть себе все утраченные права, если означенный Курт засвидетельствует мне ее примерное поведение. Я сказал.
– А свадьба когда? – хладнокровно осведомился Курт.
Йоштре Туйен вытаращился на него.
– Зачем тебе эта головная боль?! – вырвалось у него.
– Но вы же именно это имели в виду, – небрежно пояснил Курт. – Кстати, разводиться через три года я не собираюсь. И не через три – тоже.
– Мы позже это обсудим, – утихая, буркнул Йоштре Туйен. – Спасибо тебе, Курт. От всего Джанхара спасибо!
Последние слова прозвучали совсем другим тоном. Проговорив их, Великий Магистр медленно растаял в воздухе.
Мур хихикнул.
– Очень смешно, – обиженно вскинулась Аглария.
– Очень, – честно признался посох.
– Ну вот и похихикай здесь, – предложил Курт. – А мы с Агларией ненадолго отлучимся.
– Мне что-то расхотелось, – проворчала Аглария.
– А мне – нет, – отозвался Курт.
– И ты должна его слушаться, – присовокупил окончательно развеселившийся посох.
– Вот еще! – фыркнула Аглария.
Но Курт ухватил ее в охапку и с треском вломился в кусты.
Все еще хихикая, посох принял человеческие очертания, полюбовался на себя в ближайшую лужу и поспешил в сторону костров.
– Надо бы и мне себе кого-нибудь найти, – меланхолично заметил он напоследок.
– Пока мы здесь проиграли одну битву, Курт умудрился выиграть две, – проговорил Зикер, отрываясь от магического шара.
– Серьезно? – уважительно удивился Тенгере.
– Смотри сам, – предложил Зикер, отстраняясь и давая место своему ученику.
– Действительно… – пробормотал Тенгере. – Но, знаешь, Учитель… я раньше даже не обратил внимания… он очень уязвим… Курт… сам смотри… вот… вот… и вот… ни один великий маг его не осилит, а какой-нибудь обыкновенный душегуб, вульгарный разбойник, примитивный убивец или пошлый отравитель вполне могут преуспеть.
– Такова беда многих стихийных магов, не получивших должного систематического образования в стенах какого-нибудь приличного Ордена, – пожал плечами Зикер. – Что тут сделаешь?
– А я, наверное, могу сделать, – вдруг сказал Тенгере. – Я вот подумал… если эти участки… ну те, которые… в которых для него опасность… если их выдрать из реальности и закольцевать… как считаешь?
– А… ты сможешь? – тихо спросил Зикер, почти страшась ответа, зная наверняка, каким он будет, этот ответ. Уже зная. Глядя на ученика, черт его знает как – испуганно, наверное? И ведь не потому, что страшно, а потому, что так не бывает.
Тенгере протянул руку и…
Зикер зажмурился и потряс головой. Мечты и ужасы начинали сбываться. О такой головокружительной власти кто не мечтал? Кто из черных магов не шел ради нее на неисчислимые преступления? Но она не может не ужасать ТАКАЯ… Совсем такая. Когда это настолько просто. Бесстыдно просто. И никто никогда не узнает, почему его жизнь сложилась так, а не иначе, никто не помчится на верном коне искать замок черного властелина, потому что его нет, этого властелина, вообще никакого властелина нет, все идет так, как должна, как и собиралось идти, и кто заметит скромного маленького волшебника с магическим шаром в руках только что перевернувшего весь мир и поменявшего все до единой людские и нелюдские судьбы.
Линии реальности легко распадались под волшебными пальцами Тенгере. Распадались и возникали заново. Измененные. Другие. Из того, что осталось у него в руках… Тенгере связал косичку. Закольцевал ее.
«Когда-нибудь он будет плести из них косички», – пришла в голову Зикеру мысль, подуманная им когда-то давно, безумно давно, хоть и совсем недавно, тогда мир казался таким простым… «Когда-нибудь он будет плести из них косички». Свершилось. Плетет.
– А… Архимага? – одними губами шепнул Зикер, боясь спугнуть нарождающееся чудо.
Неужели же все так просто? Неужели омерзительный жуткий враг исчезнет, сгинет? Ведь это же так просто, стоит оборвать его линию… аккуратно так оборвать…
Тенгере понял Учителя с полуслова. И попробовал.
Зикер вздохнул. Чуда не произошло. Чудеса не так легко случаются, как это иногда кажется. Тенгере даже дотронуться не смог до Архимаговых линий.
«Глупо было надеяться, – подумал Зикер. – Будь все так просто… и все же то, что произошло с Тенгере, – тоже победа, и немаленькая».
– Как думаешь, Учитель, Курт примет от меня такой подарок? – спросил Тенгере, вертя в пальцах мерцающее колечко из сплетенных нитей реальности.
– Пусть только попробует не принять! – откликнулся Зикер, глядя, как светлеют все прочие линии реальности, словно извлечение опасности, грозящей Курту, каким-то образом защитило и остальной мир. А может, и впрямь защитило?
– Я думаю, пришло время навестить его, – сказал Эстен Джальн.
– И я с вами, – тут же встрял его ученик.
– И ты? Ну ладно, что с тобой сделаешь? И ты, – согласился Эстен Джальн.
– Навещать его прямо сейчас будет несколько несвоевременно и, я бы даже сказал, непристойно, – промолвил Зикер. – Он сейчас… несколько занят. Но мы можем явиться туда и немного подождать. Там сейчас большой праздник, по случаю счастливого избавления от смерти короля Эруэлла. Кстати, это и есть одна из битв, выигранных Куртом.
– А вторая? – спросила Богиня.
– Уничтожение сверхсекретного магического обоза с некоей невероятной пакостью, которую господин Архимаг мечтал обрушить на голову нашему хорошему знакомому Йоштре Туйену. Теперь благодаря Курту Джанхар в безопасности.
– Так что – отправляемся? – спросил Фарин.
– Безусловно, – подтвердил Зикер.
– Арилой, у нас топталовка есть еще? – спросил Фарин у своего закадычного друга.
– Есть, как не быть, – отозвался тот.
– Вот и хорошо, что есть, – довольно кивнул Фарин. – А то на праздник и без топталовки… оно, того… как-то даже и несолидно…
– У нас даже и порталовки с полбутылки осталось, – сообщил Арилой.
– Да ну ее, эту порталовку, – отмахнулся Фарин. – На таком празднике должна быть выпивка с настоящим классическим вкусом, а не сомнительные эксперименты. Кстати, я тут одного угостил недавно, так он мне потом жаловался, что уснул, мол, у себя дома, а проснулся в чужой постели, да еще и не один. Во сне, говорит, перенесло. Вот только муж той дамы, чья была эта постель, наотрез отказался во все это поверить.
– Я бы тоже не поверил, – фыркнул Арилой. – Хотя…
– Вот именно, – сказал Фарин. – Хотя… Так что экспериментировать не будем. Меньше всего мне хотелось бы вывести из строя кого-либо из воинов короля Эруэлла.
– Что да, то да, – согласился Арилой.
От костров доносились веселые голоса и звонкие песни.
– Стой, кто идет?! – прозвенел девичий голос.
– Зикер Барла Толлен со своим отрядом, – отозвался старый маг. – А вы, бедненькие, в карауле?
– Мы не «бедненькие», мы – боевой отряд «Смерть врагам»! – сурово возразила Агрэтта Илсене. – И только ваш возраст удерживает меня…
– Приношу глубочайшие извинения, госпожа командир. – Зикер поклонился до самой земли. – Простите старого дурака, склероз, знаете ли, замучил… а тут еще и ревматизм окаянный…
