Тэсс, заметил он, пока шел к ним навстречу, была по обыкновению в шляпке, возможно, потому, что она с детства усвоила: на женщину, входящую в церковь с непокрытой головой, смотрят косо, что является эквивалентом гнева толпы, забрасывающей камнями изменившую мужу.
Их отношения возникли на званом обеде, где хозяйка дома, действуя из самых лучших побуждений, заботливо разделила гостей на пары, и очень огорчилась, обнаружив, что ее способности разбираться в людях не выдерживают критики. Как и Диана, Тэсс тоже была актрисой, но без врожденных склонностей и умения устраивать себе рекламу; скорее она походила на Билли Уайтлоу.
Диана, с трудом несшая чемодан огромных размеров, слишком набитый для такого короткого срока, на который она приехала, была одета гораздо более роскошно, чем полагается в дорогу, одета так, как на свое выступление одевается всемирно известная звезда. На ней было пурпурное платье с большими воланами, что в сочетании с белокурыми длинными волосами выглядело очень эффектно. А вместе с тем свидетельствовало о ее великой расточительности и о ее волнении перед предстоящим фестивалем.
— Гас, дорогой! — вскричала она преувеличенно взволнованно. — Ты ужасно долго прождал нас?
— Перестань разыгрывать из себя великосветскую даму, глупая женщина, — ответил Мальтрейверс спокойно. — У провинциалок и то больше здравого смысла.
— Извини! — У Дианы Портер всегда была слепая вера в свою способность выплывать на поверхность в любой, самой сложной ситуации. — Боже, я должна научиться не реагировать на твои грубости.
— Лучше было бы, если бы ты перестала всуе упоминать имя Бога. Компания, в которой тебе предстоит находиться, не разбрасывается Им, как попало.
— Я буду набожной и чистой, как монахиня.
— Уверен, ты устроишь замечательное представление, даже по твоим меркам! — сказал Мальтрейверс, быстро целуя ее в щеку и обходя, чтобы поздороваться с Тэсс.
Он взял чемодан у Тэсс и огромный чемодан Дианы, потом, смешно пошатываясь, сделал несколько шагов.
— Слава Богу, это шоу только для одной женщины, — отметил он.
— Теперь ты произнес имя Бога, — сказала Диана с укором.
— Что? А, Бог. Да, но меня это не касается. Чувствую, я-то никоим образом не смогу спастись. У тебя же репутация, которую еще можно исправить, попытайся загладить впечатление от своих дурных поступков примерным поведением.
В такси по дороге в Пунт-Ярд он рассказал женщинам о краже «Милосердия Латимера».
— Что за глупость! — воскликнула Тэсс.
— Да, такое впечатление производит этой случай, но, я думаю, за кажущейся глупостью кроется нечто необычное, — ответил Мальтрейверс.
— Что ты имеешь в виду?
— Это внешне так бессмысленно, на самом деле смысл должен быть, — сказал он. — Если Библию нельзя продать, зачем тогда ее украли?
— Очевидно, какой-то чудак захотел иметь ее в своей личной коллекции, чтобы изучать тайком.
— Тогда и душа его и потомки обречены зачахнуть, — сказал Мальтрейверс жестко. — Человек, совершивший подобное, кажется мне довольно странным и заставляет меня поверить в то, что ад действительно существует.
— Это тебя беспокоит, не так ли? — спросила Тэсс.
— Это… обижает меня, — Мальтрейверс снова повторил те же слова, вложив в них совсем иной смысл, чем в первый раз. — Да, в какой-то мере это меня беспокоит. Отбрасывая в сторону сумасшедшую теорию о том, что вор мечтает изучать тайком Библию, я нахожу кражу ее чем-то таким, что нарушает душевное равновесие.
Диана, к которой Мальтрейверс был так же искренне привязан, как и к Тэсс, платила ему тем же — чутко относилась к его душевной жизни, его переживаниям, а потому, лишь только они добрались до места, она сменила тему разговора: заговорила о фестивале.
Мелисса, со свойственным ей чудесным даром хозяйки, за короткий срок до неузнаваемости изменила жилье, превратив его из зоны бедствия, которую Мальтрейверс покидал, в уютный, чистый, элегантный дом времен Георга, Ребекку — в приличного ребенка, а себя — в женщину, не посрамившую высокий сан мужа-священника.
— Здравствуйте, вы, должно быть, Диана, — сказала она, гостеприимно распахивая дверь. — Пойдемте, я покажу вам вашу комнату, где вы сможете переодеться с дороги. — И она двинулась наверх, но тут же, спохватившись, обернулась к Тэсс. — Здравствуйте, — сказала она. — О вас позаботится Гас.
Тэсс проводила Мелиссу взглядом, пока та не исчезла наверху.
— Я не нравлюсь твоей сестре, — заметила она.
— Я тоже. Она не одобряет наше с тобой поведение. Развод в клерикальных семьях воспринимается как вызов высшему порядку вещей, а нарушение супружеской верности осуждается. Нам придется жить в разных комнатах.
— Отдельные комнаты? О, Боже!
— Не так громко! Комнаты — рядом, и сама Мелисса сделала это. Тэсс заворчала, неохотно соглашаясь с доводами Мальтрейверса.
— Я полагаю, здесь молятся перед едой и после еды? — спросила она с издевкой.
— Да. И я уважаю подобные ритуалы в любом доме.
— Не будь высокопарным. Давай поскорее пойдем к себе…
— Остановись, женщина! — вскричал Мальтрейверс. — В доме ребенок.
Ребекка, ребенок в доме, была катализатором всех непредвиденных ситуаций.
…Диана, которую Мальтрейверс не мог и представить себе в окружении детей, уселась на полу перед девочкой, полная живейшего интереса к ее миру, и та, решив, что если кто-то похож на принцессу из сказки, то ему можно доверять, сразу ответила Диане искренней доверчивостью и симпатией. Пока Мелисса заканчивала приготовления к ленчу и не вернулся отец Майкл, Мальтрейверс и Тэсс с изумлением наблюдали за Дианой и девочкой.
— В разгар игры входит в комнату духовное лицо, — прокомментировал Мальтрейверс насмешливым тоном, как он часто делал это. — Оно выглядит озабоченным.
— Доброе утро, Тэсс, — сказал тут же появившийся отец Майкл, не обращая внимания на шурина. — А это, я предполагаю…
— О, привет. Извините, я не могу подняться, как видите, я очень занята, — сказала Диана, продолжая сидеть на полу.
— Это не та роль, которую, я ожидал, ты будешь играть, — сказал Мальтрейверс.
— Не многие люди способны заниматься с детьми, — ответила Диана со странной улыбкой и снова сосредоточила всё свое внимание на Ребекке.
— Ну, как настоятель собора воспринял новость? — спросил Мальтрейверс у отца Майкла.
— Очень плохо. Он все равно не хочет, чтобы церковь охранялась, потому что, по его мнению, теперь это и вовсе не имеет значения, раз кража уже совершена.
— Естественно, нельзя же украсть Бога! — вставил Мальтрейверс.
— Верно. Но он очень переживает, когда что-то пропадает, особенно если это одно из сокровищ собора. Как бы то ни было, хорошо бы нам поесть. Я должен присутствовать при разговоре следователя с мисс Таргет.
— Ты шутишь! — засмеялся Мальтрейверс.
— Конечно, нет. Ты был рядом со мной, когда человек по фамилии Джексон попросил нас прийти вместе.
— Нет, нет, нет. Я не это имею в виду. Ведь в действительности никакой мисс Таргет не существует?
— Что еще осложняет дело, — сказала Мелисса, входя в комнату, — так это тот факт, что существует две мисс Таргет. Пойдемте, ленч готов.
За ленчем, который состоял из разных сыров, холодного мяса и салатов, разговор свелся к вечернему выступлению Дианы. Оно должно было состояться в здании Капитула и называлось «Крест на круге». Диана и Мальтрейверс отказывались раскрыть смысл названия.
— Вам придется потерпеть и самим догадаться, что оно означает, — загадочно произнес Мальтрейверс.
— Мне кажется, название и без просмотра понятно! — Отец Майкл привередливо ковырял вилкой в остатках салата. — Круг — это мир, а на вершине его — крест, обозначающий христианство.
— Самая умная интерпретация! — Мальтрейверс сохранял невозмутимость на лице, а Диана толкнула его ногой под столом как раз в тот момент, когда ленч был прерван звонком в дверь.
— Это мисс Таргет, — объявил отец Майкл, взглянув на часы.
