Докладывал Игорь Леонидович Введенский:
— Кстати, объект уволен из рядов МВД в девяносто первом году в связи с превышением служебных полномочий. Отличается высокими оперативными способностями, способен на решительные действия, питает личную ненависть к Белову. Находясь в тени, разработал и спровоцировал конфликт между Беловым и группой Бека, приведший к ликвидации Бека. Став у руля обезглавленной группы, объект немедленно предоставил нам компромат на Белова. Единственное, чего он не учел, что последний находится в нашей орбите… — ухмыльнулся Игорь Леонидович. — Ну, в конце концов, он не Джеймс Бонд.
Сделав паузу, Введенский обвел взглядом коллег:
— Вообще-то объект — порядочная сука, но я считаю целесообразным принять его в разработку для создания противовеса активно развивающейся бригаде Белова.
Возражений не последовало.
Володя Каверин был сегодня почти счастлив. По крайней мере, до этого гребаного счастья оставалось еще всего-то несколько шагов. Светка — дура, еще ничего, ничегошеньки не понимает! Как они скоро заживут!
Примеряя маску Деда Мороза, Каверин глядел на себя в зеркало:
— Гений! — не мог он удержаться от комплимента самому себе.
Но этого было мало. Уж так его распирало!
Света в спальне натягивала на свое раздобревшее тело платье с глубоким декольте. Каверин, скинув маску, рванулся к ней:
— Светка! Твой муж — гений!
Светке возразить было нечего. Ровным счетом нечего!
ЭПИЛОГ
Новый год — семейный праздник. Они и были большой семьей — Бригадой. Праздновали у Белого.
— Кабану привет. Давай, пока. — Саша закончил разговор по телефону и отправился в детскую. Оставался у него в старом году еще один должок.
Ванька спал. Саша тихонько сел к столу, задержав взгляд на портрете Оли в свадебном платье. Оля загадочно улыбалась ему, прижимая к груди цветы. Сейчас, моя маленькая, я помню, что обещал… На большом листе он печатными буквами писал жене записку. Ту, что не закончил писать тогда, в роддоме.
А гости уже ввалились в квартиру. Шумные, веселые. Все друзья и коллеги — при барышнях или женах. Как же? Праздник ведь! Оля в длинном синем декольтированном платье встречала гостей одна — Сашка застрял где-то в недрах большой квартиры.
Стол ломился. Оля с бабушкой целый день пекли, резали, жарили. Саша с рынка возил еду аж три раза.
— Вить, потрогай, елка живая? — белокурая Пчелина подружка кокетливо повела плечиком.
— Реально, настоящая. — Пчела потрогал празднично убранное деревце.
Макс Карельский застрял в коридоре. Что за дела! Побросали ему на руки свои шубы и свалили к столу! Он огляделся — вешалки не наблюдалось. Недолго думая, Макс кинул свой груз прямо на пол. Обнаружив, наконец, шкаф, он загрузил туда все это мохнатое хозяйство. И только тогда присоединился к компании. В конце концов, у него тоже праздник!
Только он облюбовал себе местечко за столом, зазвонил мобильник. Черт!
— Да! — Макс поднес телефон к уху, но ответа дождался извне, от Фила.
— Макс, даю установку! — Фил похлопал парня по плечу. — Расслабься!
Елизавета Павловна принесла из кухни последний салат, с лососем.
— Ну что, праздник-то будем начинать? — Филу уже хотелось выпить. И поесть, соответственно.
— А где Саша-то? Случайно не приболел? — Пчела с интересом взглянул на Олю, немного повзрослевшую и необыкновенно красивую в этом длинном вечернем платье.
— Саш! — крикнула Оля, собираясь отправиться на поиски потерявшегося в трех соснах мужа.
— Олюшка, не волнуйся, сейчас позову, — остановила ее бабушка.
Саша был обнаружен в детской комнате возле кроватки спящего сына.
— Саша, ну что вы как лорд Байрон? — укоризненно покачала головой Елизавета Павловна. — Давайте к столу. Все вас ждут.
— Сейчас иду. — Саша положил записку в карман и осторожно, чтобы не разбудить, погладил Ваньку по голове. — Вот он, мужик! — восторженно прошептал он и запустил карусель из погремушек. Сладкая мелодия сопровождала кружение уточек, курочек и еще каких-то непонятных птичек, лебедей, что ли…
— А вот и я! — появился в гостиной Саша. Не один, а с куклой-марионеткой. Он умело вел мальчугана, чем-то похожего на Ваньку. — Иди, открой Кате, — попросил он Космоса, среагировав на звонок в прихожей.
— А где мама? — спросил Фил.
— Я ее в Анталию отправил. Пускай отдохнет немного.
Пробравшись с «Ванькой» на центральное хозяйское место рядом с Олей, он постучал ножом по бокалу. Дождавшись тишины, начал тронную речь.
— Уважаемые братья и сестры! Извините, что заставил вас так долго ждать. Я хотел бы поднять этот тост… — сквозь бокал с шампанским он осмотрел готовых к празднику гостей. — Сейчас Катя с Космосом подтянутся… — Саша предвкушал готовящийся сюрприз, — поднять тост за уходящий девяносто третий год. Он был нелегким, он был, надо сказать, очень трудным. Но, тем не менее, несмотря ни на что, мы все-таки живы! А это главное в нашем деле. Поехали! — он поднес бокал к губам, но успел предупредить, смеясь: — Пидорасы пьют сидя.
В комнату шумно ввалилась сладкая парочка. Катерина, наряженная Дедом Морозом, и Снегурочка-Космос со смешными длинными косицами.
— Тетка, я люблю тебя! — радостно заорал Саша, перекрывая общий возбужденный гам. — Катюха, я тебя обожаю!
— У крылечка на площадке… — завела детский стишок Катерина, поигрывая длинной седой бородой.
— Ковырял я снег лопаткой… — подхватил фальцетом Космос, сверяясь с записью, накарябанной ручкой прямо на ладони.
— Я не помню, что там дальше, про снег-то? — запнулся Дед Мороз.
— Только снега было, типа там, мало… — уже подпивший Кос отыскал на шпаргалке нужную строчку.
— Я Снегурочку слепила… — дальше Катя помнила.
— В коридор поставила… — изо всех сил старался говорить по-женски Космос.
— А она растаяла!!! — грянули они хором под дружный хохот.
— Я люблю вас! — кричал Саша комичной парочке.
Телевизор выдал картинку с торжествующим президентом Ельциным.
— Двенадцать! — истошно завопила подружка Пчелы.
— Двенадцать! — панически подхватили остальные.
— О, бьет! Ну, открывайте! Космос, не спи! Осторожно! Ну, скорей, скорее! Не успеем! — волновался народ.
Захлопали пробки шампанского. Пенящийся божественный напиток лили в подставляемые бокалы щедро. Скатерти тоже досталось.
Телевизор выдал перезвон, предваряющий бой курантов.
— Дорогая братва! — Саша заговорил голосом Ельцина. — Поздравляю вас с наступающим годом Собаки. Желаю, чтоб никто из нас не стал сукой, понимаешь.
Елизавета Павловна поджала губки и укоризненно посмотрела на внучку. Оля сделала ей «страшные» глаза.
— Чтобы у нас все было без базара, — продолжал Саша, ловко имитируя характерные интонации президента, — а в лопатах полно зелени!
Дружное «ура!» совпало с боем курантов.
Под куранты Саша и отдал Оле мятый листок, который выудил из кармана. На нем крупными печатными буквами было написано: «ОЛЕНЬКА МОЯ, В ОТЛИЧИЕ ОТ МЕНЯ НАШ СЫН БУДЕТ ЧЕЛОВЕКОМ. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ».
— А как я-то тебя… Ты даже не представляешь. Все у нас будет, как ты говоришь, по уму, — прошептала Ольга.
Новый год они встретили поцелуем. Нежным-нежным. Длинным-длинным. Почти как когда-то на свадьбе. Только теперь — исключительно по собственной инициативе.
— Оленька моя, — прошептал Саша. И посмотрел на своих. — Ну, с Новым годом, с новым счастьем!
Год кончился. Они повзрослели, словно Фархад унес с собою их юность.
Год начинался — 1994. Каким-то он будет? Этого не знал никто.
